Major-spb.ru

Мажор СПБ
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Салат «Шемаханский»

Салат «Шемаханский»

Благодарим Воейкова Виталия Алексеевича,

чьи байки из жизни журналистской братии нам

так понравились, что у нас тут же родился сюжет,

который мы и отдаем на суд читателей.

День у Виталия Алексеевича Войко начался удачно. С самого утра главред «Рамодановского Вестника» собрал весь творческий коллектив в конференц зале, где уже скопилась куча телевизионщиков, и в торжественной обстановке вручил удачливому корреспонденту, ведущему рубрику криминальной хроники, солидный конверт с премиальными за серию разгромных статей, резко увеличивших объем продаж газеты. Этим дело не ограничилось. После главного редактора слово взял майор милиции и долго рассыпался в неуклюжих реверансах в адрес сознательных граждан, к лучшим представителям которых Рамодановское УВД причисляет теперь Виталия Алексеевича Войко, благодаря журналистскому расследованию которого стало возможным задержание крупной банды контрабандистов, специализировавшихся на торговле антиквариатом. В завершение своей речи майор преподнес Виталию почетную грамоту и именные «командирские» часы. Лучащийся черной завистью творческий коллектив разразился громом яростных аплодисментов. Виталий мысленно порадовался, что находится сейчас на подиуме рядом с главредом и майором, а не между ладошками своих сослуживцев. Однако не все коллеги готовы были растереть его между пальцев в порошок. Многие девицы из рекламного отдела аплодировали вполне искренне и даже игриво подмигивали, бросая на него благосклонные взгляды. Они явно намекали на то, что вечером совершенно свободны и готовы помочь ему промотать полученный гонорар в любом ресторане на его выбор.

Подборку для своей рубрики на следующий номер Виталий сдал еще накануне вечером, новых достойных для разработки тем пока не намечалось, а потому после торжественной части юноша сразу намылился именно в рекламный отдел. Сидеть тупо за компьютером и ловить завистливые взгляды коллег ему не улыбалось. Гораздо приятнее, распушив хвост, полюбезничать с девчонками из рекламного, а заодно немножко по шабашить. В их отделе народа всегда не хватало, так как зарплата напрямую зависела от процентов с рекламы (а они были весьма скромные), и потому добровольная помощь со стороны приветствовалась начальством. Был в работе рекламного отдела, правда, один небольшой плюс. Заказчики не всегда требовал и обратно образцы своего товара, а потому у рекламщиков в сумке скапливалось довольно много самой разнообразной продукции. В основном это были маски, кремы, пробники, чтобы создать рекламный коллаж, а флакончик хороших французских духов в качестве презента был неплохим аргументом в борьбе за благосклонность прекрасных дам, к которым закоренелый холостяк Виталий относился очень и очень положительно. Ну а если говорить еще проще, то бабник он был еще тот! Ни одной юбки не пропускал, за что его пытались бить неоднократно, но, как правило, безуспешно. Бывший спецназовец срочной службы умел за себя постоять.

Однако с девочками полюбезничать юноше не удалось, так как с порога его перехватил начальник их отдела и сразу затащил в свой кабинет. Виктор Семенович знал, как подвешен язык у Виталия, и, что если он выходил на промысел, минимум два-три заказа у отдела, считай, в кармане.

— А! Пересмешник! — закричал начальник отдела. Виктор Семенович с первых же дней работы Виталий в редакции называл его исключительно по псевдониму, под которым выходили статьи юноши, — Тебя мне сам Господь послал! Слушай, ты у нас сейчас герой. Твоя физиономия на всех экранах только что светилась. Как только ее в фирме увидят, сразу продлят нам контракт. Да я вообще-то на свободный промысел хотел… — попытался отбрыкнуться Виталий. Свободный промысел подождет. Продлишь контракт на рекламу — отблагодарю по-царски.

— Опять в пивнушку?

— Обижаешь! Гарантирую ресторан.

— Ух как все серьезно, — рассмеялся Виталий, — И с кем у нас проблемы?

— Oriflame, — досадливо поморщился Виктор Семенович, — срок старого контракта истекает, а новый заключать они не торопятся.

— Ладно, заскочу к ним. Сейчас у девочек список не охваченных нашей доблестной рекламой точек возьму, а потом займусь вашим Oriflame…

— Ни-ни! — всполошился начальник отдела. — Знаю я тебя, на полдня около этих вертихвосток зависнешь, а им еще работать надо. Тебе, кстати, тоже.

Пухлые пальцы Виктора Семеновича пробежались по клавиатуре компьютера, зажужжал принтер и выплюнул из своих недр распечатку не охваченных рекламой еженедельника фирм.

— Иди, родной, иди! Но запомни: главное — Oriflame, остальные точки потом в свободное от основной работы время.

Вытолкав юношу за пределы отдела, Виктор Семенович на всякий случай подпер дверь ногой и замер в ожидании. Он слишком хорошо знал этого обормота и был начеку. Виталий потолкался в дверь с другой стороны.

— Эй! Мы так не договаривались!

— Вот контракт принесешь…

— Жестокий вы человек!

Сообразив, что полюбезничать с девочками сегодня уже вряд ли удастся, парень тяжко вздохнул, и его ботинки застучали по ступенькам лестницы вниз. Редакция располагалась на пятом этаже роскошного офисного здания, но тратить время на ожидание лифта удачливый корреспондент не привык, да и вообще считал, что ножками и быстрее и надежнее.

С Oriflame Виталий управился быстро. Утренний репортаж телевизионщиков из редакции шел в прямом эфире, и он сегодня действительно был героем дня. Благодаря бесплатной рекламе на ТВ ему везло и на новых точках, а потому задолго до вечера сумка, переполненная образцами продукции рамодановских фирм, уже изрядно оттягивала его плечо, а в ее боковой секции лежала кипа подписанных заказчиками контрактов. Нет, грех жаловаться. День был очень удачный, и его просто необходимо отметить кружечкой хорошего чешского пива в приличном заведении, благо финансы ему сегодня это позволяли. Только от машины надо избавиться. Его убитая рамодановскими дорогами «девятка» у гаишников была на особом учете. В прошлом году он в своих репортажах хорошо прошелся по доблестным блюстителям дорожного порядка, и они жаждали реванша. Зная это, Виталий всегда был начеку, повода для репрессий не давал и в дальнейшем давать не собирался. Закинув свою сумку в багажник, он на мгновение задумался. Бросить машину на стоянке поблизости или загнать ее в гараж? Стоянка вот она, рядышком, а до гаража еще через полгорода катить, огибая пробки и заторы. Рамодановские дороги уже давно не справлялись с резко возросшим потоком машин и вряд ли когда в будущем справятся, так как занятым борьбой за власть и разворовыванием городского бюджета «отцам города» было недосуг заниматься такими мелочами. Вариант стоянки был самый быстрый. Симпатичный пивбар располагался буквально в двух шагах от нее. Вариант гаража удобней. Во-первых, он не платный, а во-вторых, находится прямо во дворе его дома, и завтра с утра проблем с транспортом не будет.

Вопрос: бросить машину здесь или ехать домой — решил телефонный звонок. Мобильник в кармане репортера завибрировал и разразился энергичными трелями. Виталий вытащил трубку, мельком взглянул на незнакомый номер.

— Это я, — просипел в ответ хриплый, пропитой голос.

— Да ты чё? Не узнал? Это я, Хроник.

— Какой еще хроник? — опешил Виталий.

— Тьфу! — душевно сплюнул юноша, — Так бы сразу и сказал.

— Я так и сказал. Ты ж меня все время Хроником зовешь. Я думал, тебе так понятнее будет.

— Ладно, проехали. Да, а почему не со своей мобилы звонишь?

— Да тут один раззява попался. Кстати, хороший мобильник не нужен? По дешевке отдам.

— Да пошел ты! Ишь, барыгу себе нашел! Если только ради этого меня напрягаешь, можешь сразу засунуть себе эту мобилу в…

Купчихи, дворянки, магнатки. Женщины-предпринимательницы в России XIX века

Кажется, что пушкинская эпоха изучена вдоль и поперек; что всё уже написано не только о литературном и общественном климате, но и о быте того времени. И всё же остаются сферы, которым историки уделяли недостаточно внимания, — например, фабричное производство, торговля и потребление промышленных товаров. В книге «Купчихи, дворянки, магнатки. Женщины-предпринимательницы в России XIX века» (НЛО, 2021) доктор исторических наук Галина Ульянова, с одной стороны, опровергает устоявшиеся стереотипы о якобы исключительно забитом и приниженном месте женщин в русском дореволюционном обществе, а с другой — проливает свет на некоторые стороны повседневной жизни XIX века.

С разрешения издательства «НЛО» Полит.ру публикует фрагмент, посвященный предпринимательнице Авдотье Грибовой. Унаследовав от мужа фабрику, Авдотья Никифоровна сумела уловить новейшие тенденции в моде и организовала производство шалей из мериносовой шерсти. В русском климате эти изделия (размеры стандартной шали — 1,7 на 1,7 м) пользовались огромным успехом у женщин всех сословий. В своей книге Ульянова впервые описывает, как такие шали изготавливали в России, как их окрашивали растительными красителями и в каких лавках Китай-города продавали. Таким образом, новая книга рассказывает об экономической истории широко — от производства до продажи и от состава сырья до качества предметов вещественного мира XIX века.

Авдотья Грибова

Читайте так же:
Салат «Панцанелла»

Фабрика шалей «из шелку шемаханского»

Рассмотрим пример наследования вдовой после смерти мужа. Самая молодая из вдов, Авдотья Никифоровна Грибова (1800 — после 1850), купчиха 3-й гильдии, овдовела в возрасте двадцати пяти лет, оставшись с семилетней дочерью и годовалым сыном. Авдотья унаследовала от мужа Григория фабрику по производству шелковых шалей и жилетных материй. При муже в 1814 году на фабрике числилось 60 рабочих, при Авдотье в 1838 году — 18 рабочих, позже, в 1843 году, — 60.

Фабрика была устроена Григорием в 1814 году, когда он был мещанином. Грибовы так и числились в мещанстве, пока не разбогатели и обороты их фабрики не увеличились до размера, который требовал уплаты гильдейского взноса по купечеству и поступления в купеческое сословие. Григорий и Авдотья приобрели хороший дом, фабрика находилась в домовладении Грибовых в Лефортове, на Покровской улице (не путать с Покровкой), ныне Бакунинская улица (на протяжении примерно от метро «Бауманская» до реки Яузы у Электрозаводского моста). Дом был добротный и в 1842 году стоил 10 тысяч рублей серебром.

Вдова Авдотья энергично повела дело. Она почувствовала огромный спрос на шали, вызванный модой. В это время в Россию привозили кашемировые и шелковые шали из Турции, позже из Франции и Англии. Русские фабриканты быстро переняли моду и стали выпускать собственный товар, который был дешевле, поскольку не было трат на доставку, но при этом по качеству не уступал привозному. Наиболее в Москве славились шали фабрики Гучковых, а уже за Гучковыми последовали и другие.

«Журнал мануфактур и торговли» в 1829 году писал:

Шали как предмет роскоши претерпели много гонений; но невзирая на то, употребление их не уменьшилось, а ещё более и более увеличивается. Причина сему, кажется, та, что их нельзя причислить к тем предметам пустой прихоти которые служат только нарядом или убранством, не принося никакой пользы, каковы суть, например, кружева, блонды, дорогие вышивки и прочее. Шали, кроме того, что они придают красоте более грации прелестною драпировкою, служат ещё защитою от суровости климата, сохраняют теплоту и здравие. Дороговизна их чувствительна только на первый раз, но она заменяется чрезвычайною их прочностью.

Грибова стала выпускать шали разных видов. Стандартные размеры шали составляли 1,7 метра на 1,7 метра. В качестве сырья она закупала шемаханский и кашанский сорта шелка-сырца, который в Москву в большом количестве из Шемахи и города Кашана, что в Персии, привозили торговые посредники через астраханскую таможню. Шали и платки выпускались не только чисто шелковые и шерстяные, но также из смешанных тканей (меланже) — шелка с добавлением шерсти. В зависимости от моды шали могли быть одноцветные с узорчатыми «коймами» или набивные с рисунком по всему полю.

С точки зрения маркетинга и рекламы Авдотья действовала чрезвычайно грамотно — регулярно обновляла ассортимент и участвовала во всех всероссийских мануфактурных выставках. Эти выставки русских изделий проводились то в Москве, то в Петербурге. В Москве экспонаты можно было увидеть в Колонном зале Благородного собрания, вход туда был по билетам. В 1835 году от Грибовой были представлены: платки «Терно Бур-де-суси», набивные платки и шали, салоп из шерстяной материи. В 1843-м были показаны, видимо, новые товары: платки атласные, платки плюшевые, платки ковровые, шали мериносовые, «камальи шелковыя», креп-рашель. Высокое качество полушерстяной ткани креп-рашель фабрики Грибовой было отмечено в изданном Департаментом внешней торговли «Обозрении главнейших отраслей мануфактурной промышленности в России» (1845).

Следует сказать о тех особо модных товарах, которые производила фабрика Грибовой. Платки «Терно Бур-де-суси» изготавливались по французской моде из терно — тонкой ткани из козьего пуха и шерсти (по имени изобретателя Ternaux) с добавлением шелковой нити. Название платка указывает на модный в 1820-е и 1830-е годы оранжево-золотистый цвет — у французского слова soucis есть значение «цветы-ноготки», они же календула. Для окраски ткани использовался привозимый из Индии натуральный краситель шафран. Примечательно, что в «Ведомости по Лефортовской части живущих в ней мастеров и художников разных заведений» за 1835 год фабрика Грибовой обозначена как «бордусовая».

Камальи представляли собой род легких накидок на плечи, они делались с капюшоном. Салопы — просторная теплая верхняя одежда с широкими рукавами или без рукавов, делались из шерстяной материи, а снизу подбивались мехом.

В документах, оставшихся после проверок фабрики, Грибова указывала, что ведет дело «сама». В 1830-е годы шали ее фабрики пользовались большим спросом. Для сбыта эта лефортовская оборотистая купчиха стала арендовать лавку в самом престижном месте продажи текстиля в Китай-городе — в Зеркальном ряду. Тут самый придирчивый покупатель мог приобрести российские ткани наивысшего качества. Для ведения дел в лавке и переговоров с покупателями она нанимала приказчика, московского мещанина Василия Степанова, который работал у нее более двадцати пяти лет. Производство расширялось, и в 1843 году фабрика выпустила товара на 30 тысяч рублей.

Грибова очень рассчитывала передать дело сыну, и с 1840 года он стал помогать ей на фабрике. Но неожиданно Фёдор рано умер: его не стало в 1849 году в возрасте двадцати пяти лет. Авдотье пришлось и дальше продолжать дело самостоятельно и оставаться главой большой семьи. Она жила одним домом с вдовой сына Анной и внучатами Михаилом и Марьей.

Ранее, на шестом году вдовства Авдотья Грибова родила третьего ребенка — дочь Александру. Эта девочка показана в ревизской сказке как незаконнорожденная, с отчеством Семёнова (по крестному отцу). При этом Грибова неустанно руководила делами фабрики более двадцати пяти лет, с 1825 и по крайней мере до 1850 года, не передоверяя контроль за делами управляющему. Работали у нее ткачами только мужчины, поскольку работа на ручных станах, на которых изготавливали шелковые ткани со сложным узором, была физически тяжелой.

Виктор Баженов — Царский сплетник. (Трилогия)

Виктор Баженов - Царский сплетник. (Трилогия)

— Браво! Бис! — заорал Виталик, звонко хлопая в ладоши. — Теперь тебе, милая, только шеста золотого не хватает.

Царский сплетник откровенно развлекался. Тем временем Васька, достойно отомстив, возобновил преследование. Кот помчался куда-то в глубину бывшей библиотеки по следам Белоснежки, и загрохотало уже где-то там.

Вот тут-то «царя-батюшку» Жучка и разобрало.

— Все! Я больше не могу! — простонал он, глядя на остолбеневшую Нагайну, застывшую посреди зала в чем мать родила, сорвался с места и с разбегу… нет, дорогой читатель, не подумай чего плохого… С разбегу он промчался мимо танцовщицы и выпрыгнул в окно.

Это окончательно добило Нагайну, которая на мгновение решила, что ее эротическая магия наконец сработала, и она с визгом вылетела из зала, пытаясь на бегу ладошками прикрыть интимные места. Это был уже конфуз: на дастархане царил полный погром, «царь-батюшка», не выдержав то ли напора гормонов, то ли напора просящихся наружу пирожков, исчез, а в глубине здания посольства Васька продолжал гонять «невесту» под треск рушащейся мебели, грохот и встревоженные вопли шемахан.

Читайте так же:
Салаты без майонеза

Василиса, забрызганная каким-то экзотическим салатом, сидела на своей шелковой подушке с отпавшей челюстью. У Янки вид был не лучше. Она, как и ее тетка, тоже находилась в ступоре. Обе красавицы в этот момент были так похожи друг на друга, что можно было не сомневаться в их родстве.

Растерянный Атабек метался по разгромленному залу, пытаясь сообразить, что можно в этой ситуации предпринять, чтобы спасти так бездарно провалившийся светский раут. Лишь один Виталик продолжал развлекаться, радостно озираясь по сторонам. Ему шемаханский прием нравился все больше и больше.

Очередной грохот из глубины здания закончился звоном разбитого стекла.

— Дура белая! — услышал Виталик разгневанный голос Илахи. — Вали отсюда на крышу и удовлетвори его, зараза! Ты же мне весь план порушишь!

В пиршественный зал опять ворвалась Белоснежка, преследуемая Васькой.

— Только не на нашей крыше, — несся им вслед голос Илахи.

Виталик успел сдернуть с ковра пока еще не опрокинутый бушующей парочкой кубок. Мимо него просвистела сначала белая, потом черная тень и обе, одна задругой, ушли в окно.

— Представление закончено, — расстроенно сказал сплетник своим спутницам, — а жаль. Такое шоу не часто увидишь.

Василиса с Янкой захлопнули челюсти, выходя из ступора. Однако Виталик ошибался. Представление еще не было закончено, так как на пороге пиршественного зала показался «царь-батюшка» Жучок со счастливой улыбкой на устах, на ходу поправляя штаны.

— А вот теперь можно и откушать. — Он плюхнулся на подушку рядом с Василисой, подтащил к себе поближе чудом оставшуюся не опрокинутой чашу с пловом. — Легкая трапеза перед обедом… Так, а ложка где?

— Идиот, — зашипела на него Василиса. — По шемаханским обычаям плов едят руками. А мы сейчас на шемаханской территории.

— Нравится мне этот обычай, — одобрительно сказал «царь-батюшка», запуская в чашу руки.

— Ты хоть их помыл? — простонала Янка.

— Я их облизал, — прочавкал Жучок, старательно выковыривая из плова мясо.

Василиса закрыла лицо руками…

То, что дальше творил «царь», не лезло ни в какие ворота. Краснели не только Василиса и Янка, краснел даже Виталик. Обрадованные возвращением за «стол» царя, шемаханы поспешили накрыть по новой «поляну», и «державный» сметал с нее все! Виталик прекрасно слышал восторженный шепоток общины шемахан, чьи физиономии периодически появлялись в дверных проемах, ведущих в подсобные помещения, и, судя по этому шепоту, они делали ставки:

— А вот это осилит или нет?

— Теперь уже вряд ли…

Как же! Вряд ли… «Царь-батюшка» осилил и это, и то, запивая вином прямо из горлышка кувшина, игнорируя стоящие рядом кубки. При этом он чавкал так, что за ушами трещало. В конце концов Виталик этого не выдержал, сделал страшные глаза Василисе, и та на правах супруги вонзила «благоверному» локоток куда-то в область печени. Жучок поперхнулся.

— Что, опять плохо? — сочувственно спросил Виталик.

— Нет, мне хорошо, — упрямо мотнул головой «державный», сдернул со стоящего перед ним блюда последнюю баранью ляжку, обгрыз ее, обкусал кость и начал ковыряться ею в зубах.

Закончив с санитарной обработкой полости рта, он одним махом допил свой кувшин вина и запел: «Ой, цветет кали-и-ина-а-а в поле у ручья». Виталик поспешил вскочить со своей подушки и начал поднимать захмелевшего «царя», одновременно переводя шемаханскому послу смысл песни.

— Царю-батюшке все у вас понравилось, и, если бы не болезнь, что его подтачивает, да государственные дела, он бы еще посидел.

— А что, у них еще что-нибудь есть? — удивился «державный», с трудом поднимаясь на ноги, и чуть не рухнул обратно носом вниз прямо в дастархан. Раздувшийся живот сместил центр тяжести, и захмелевшему Жучку трудно было удержать равновесие. К счастью, царский сплетник успел его подхватить.

— Болеет благодетель наш, болеет, — сокрушенно сказал он шемаханскому послу, — в постельку его надо, домой.

Янка с Василисой тоже поспешили подняться.

— Вы не волнуйтесь, — любезно расшаркалась перед Атабеком царица, — мы его сами до палат царских довезем.

— Да, — сердито буркнула Янка, — мы с ним сами разберемся, нас провожать не надо.

Откланявшись, Василиса кинулась помогать сплетнику транспортировать до кареты «мужа». Она подхватила его под ручку с одной стороны, царский сплетник — с другой, сзади хвостатого подталкивала Янка, сердито шипя на ходу, что теперь-то она точно уроет урода. Вот только до подворья своего доберется и лично ухватом уроет, причем, возможно, не один раз.

— А это уже произвол, я буду жаловаться царю! Да что там царю, я пожалуюсь Василисе, а это больнее! — громогласно возражал ей упившийся в зюзю Жучок, не соображая, что «жена» пыхтит рядом, словно ненароком втыкая ему локоток под ребра.

К счастью, они были уже на улице, и Виталик поспешил затолкать «державного» в карету. Туда же забрались и Янка с Василисой.

— А ты чего застыл? — спросила царского сплетника Янка. — Залезай!

Однако Виталик загружаться не спешил. Он еще на выходе из шемаханского посольства заприметил Кощея Бессмертного, о чем-то беседовавшего с немецким послом на веранде летнего кафе, и у него появилось желание присоединиться к их беседе.

— Извини, дорогая, но у меня здесь есть более серьезные дела, чем хлопотать над этим пьяным идиотом.

ФОНЕТИЧЕСКИЙ РАЗБОР СЛОВА «ШЕМАХАНСКИЕ»

См. тж. инфинитив шемаханский, от которого образовано слово «шемаханские».

  • 1-ый вариант

1) Транскрипция слова «шемах а́ нские»: [шъмʌх а́ нск❜иj❜ъ].

БУКВА/
[ЗВУК]
ХАРАКТЕРИСТИКА ЗВУКА
ш[ш]согл., тверд. (непарн.) , глух. (парн.). Перед гласным звуком не происходит замены согласного по звонкости/глухости. Ниже см. §§ 68, 106.
е[ъ]гласн., безударный ; ниже см. §§ 41, 42.
м[м]согл., твёрд. (парн.) , звон. (непарн.), сонорный. Звук [м] — непарный звонкий, поэтому он произносится так же, как и пишется. Перед буквами а, о, у, э, ы парные по твёрдости-мягкости слогласные всегда произносятся твёрдо.
а[ʌ]гласн., безударный ; ниже см. § 32.
х[х]согл., твёрд. (парн.) , глух. (непарн.). Звук [х] — непарный глухой, поэтому он произносится так же, как и пишется. Перед буквами а, о, у, э, ы парные по твёрдости-мягкости слогласные всегда произносятся твёрдо.
а[ а́ ]гласн., ударный ; ниже см. § 15.
н[н]согл., твёрд. (парн.) , звон. (непарн.), сонорный. Сонорные согласные в отличие от шумных не оглушаются перед глухими (см.: В.Н. Мусатов Русский язык: Фонетика. Фонология. Орфоэпия. Графика. Орфография. М., 2012. С. 73). Звук [н] произносится мягко только перед мягкими [т❜], [д❜], [н❜], [ч❜], [ ш ❜].
с[с]согл., твёрд. (парн.) , глух. (парн.). Перед глухими согласными у парных глухих не происходит замены звука (т. е. звук как пишется, так и произносится). В современном русском литературном языке предпочтение отдаётся твёрдому произнесению звука [с] перед мягким [к❜].
к[к❜]согл., мягк. (парн.), глух. (парн.). Перед гласным звуком не происходит замены согласного по звонкости/глухости. Ниже см. § 66, абз. 2, 3.
и[и]гласн., безударный ; ниже см. § 5.
е[j❜]согл., звон. (непарн.), мягк. (непарн.)
[ъ]гласн., безударный ; ниже см. абз. 2 § 55.

11 буква, 12 звуков

ПРАВИЛА ПРОИЗНОШЕНИЯ 1

§ 5. Гласные [и], [ы] как под ударением, так и в безударных слогах произносятся в соответствии с написанием. Они обозначаются на письме буквами и и ы.

Читайте так же:
Салат «Зазеркалье»

Буква и обозначает звук [и] в следующих положениях: а) в начале слова: и́ ва, и́ скра, изб а́ , игр а́ ть, издав а́ ть; б) после гласных: кро и́ ть, сто и́ т, ст о́ ит, поигр а́ ть; в) после мягких согласных: с и́ ла, т и́ на, вить, ч и́ стый, щи, стир а́ ть, пил а́ , щип а́ ть, в ы́ бить.

§ 15. Буква а обозначает ударяемый гласный [а] в следующих положениях: а) в начале слова: акт, а́ рка, а́ лый; б) после гласных: за а́ хать, по а́ хать; в) после твердых согласных: там, дам, сам, гам, вам, мак, бак, брак, шаг, ж а́ ба, ш а́ лость, жаль; г) после мягких шипящих [ч] и [щ]: час, коч а́ н, кач а́ ть, пощ а́ да.

§ 32. В 1-м предударном слоге после твердых согласных, кроме гласных [ы] и [у], и в начале слова, кроме гласных [и] и [у] (о них см. §§ 5—13), произносится гласный [а]. Гласный [а] в этом положении на письме обозначается буквой я или о.

Таким образом, на месте букв а и о гласный [а] произносится: 1) после твердых согласных: а) сад ы́ , дар ы́ , мал а́ , паш у́ , стар и́ к, трав а́ ; шал у́ н, шал а́ ш, жар и́ , жарк о́ е, цар и́ зм, цар а́ пать; б) вод а́ (произносится [вад а́ ]), ног а́ (произносится [наг а́ ]), гроз а́ (произносится [граз а́ ]), пол я́ (произносится [пал ❜ а́ ]), мор я́ (произносится [мар ❜ а́ ]), стол ы́ (произносится [стал ы́ ]), плод ы́ (произносится [плад ы́ ]), прош у́ (произносится [праш у́ ]), пошёл (произносится [паш о́ л]), шофёр (произносится [шаф ❜ о́ р), жонглёр (произносится [жангл ❜ о́ р]); 2) в начале слова: а) апт е́ ка, арм я́ к, арш и́ н, акк о́ рд, амб а́ р; б) окн о́ (произносится [акн о́ ]), од и́ н (произносится [ад и́ н]), ог у́ рчик (произносится [аг у́ рчик]), ос и́ ны (произносится [ас и́ ны]), од е́ ть (произносится [ад е́ т ❜ ]).

Гласный [а] 1-го предударного слога несколько отличается от ударного [а]: при его произношении нижняя челюсть опушена меньше, раствор рта уже, задняя часть спинки языка немного приподнята. Поэтому при более точной транскрипции эти звуки следует различать, например, для обозначения безударного [о] употреблять знак Λ, сохранив букву а для ударного [а]: [вΛд а́ ] (вод а́ ). В настоящем словаре-справочнике буква а употребляется для обозначения как безударного [а] (точнее [Λ], так и, [а] ударного.

Гласный [а] 1-го предударного слога несколько отличается от ударного [а]: при его произношении нижняя челюсть опушена меньше, раствор рта уже, задняя часть спинки языка немного приподнята. Поэтому при более точной транскрипции эти звуки следует различать, например, для обозначения безударного [о] употреблять знак Λ, сохранив букву а для ударного [а]: [вΛд а́ ] (вод а́ ). В настоящем словаре-справочнике буква а употребляется для обозначения как безударного [а] (точнее [Λ], так и, [а] ударного.

§ 41. Во 2-м и других предударных слогах (кроме 1-го) после твердых согласных, кроме гласных [ы] и [у] (о них см. §§ 5—13), произносится гласный, близкий к [ы]. точнее, средний между [ы] и [а], более краткий, чем гласные в других положениях, и потому называемый редуцированным. Ниже при указаниях на произношение он обозначается знаком [ъ]. Этот гласный на письме обозначается буквами а и о, а после твердых шипящих и ц — также буквой е.

§ 42. На месте букв а и о после твердых согласных, а после твердых шипящих и ц также на месте е, произносится гласный [ъ]: а) машин и́ ст (произносится [мъшын и́ ст]), паров о́ з (произносится [пърав о́ с]), малов а́ т (произносится [мълав а́ т]). разнов е́ сы (произносится [ръзнав е́ сы]), накур и́ ть (произносится [нъкур и́ т ❜ ]), залуч и́ ть (произносится [зълуч и́ т ❜ ]), самов а́ р (произносится [съмав а́ р]), шаловл и́ в (произносится [шълавл и́ ф]), жалюз и́ (произносится [жъл ❜ уз и́ ]), царедв о́ рцы (произносится [църи е дв о́ рцы]); б) молод о́ й (произносится [мълад о́ й]), полев о́ д (произносится [пъли е в о́ т]), богатыр и́ (произносится [бъгътыр и́ ]), роман и́ ст (произносится [ръман и́ ст]), дорогов а́ т (произносится [дъръгав а́ т]). толокн о́ (произносится [тълакн о́ ], собаков о́ д (произносится [събъкав о́ т]), голов а́ (произносится [гълав а́ ]), хорош о́ (произносится [хъраш о́ ]), костян о́ й (произносится [къс ❜ ти е н о́ й]), шокол а́ д (произносится [шъкал а́ т]), шовин и́ зм (произносится [шъвин и́ зм]); в) желоб о́ к, желуд е́ й, желтов а́ тый, жестян о́ й, жеребёнок (произносится [жъ]), шерохов а́ тый, шелохн у́ ться, шептун ы́ , шелест и́ т, шевел и́ ть (произносится [шъ]), цехов о́ й (произносится [цъ]).

Примечание. В некоторых словах иноязычного происхождения на месте буквы о в предударных слогах может произноситься гласный [о], например: болер о́ , бонвив а́ н (может произноситься [бо]). На месте а в том же положении иногда произносится [а], например, парвен ю́ , пармез а́ н (произносится [па]). Подобные слова снабжены в словаре указаниями на произношение.

§ 55. На месте буквы е, за исключением некоторых падежных окончаний (о них см. ниже в этом параграфе), в заударных слогах произносится гласный [ ь ] 1 . Ср. в ы́ беру (произносится [в ы́ б ь ру]), в ы́ лезу (произносится [в ы́ л ь зу]), в ы́ чет (произносится [в ы́ ч ь т]), п а́ лец (произносится [п а́ л ь ц]); ол е́ ней, сос е́ дей (произносится [ал е́ н ь й], [сас е́ д ь й]); к а́ плей, б а́ ней, т у́ чей, р о́ щей (произносится [к а́ пл ь й], [б а́ н ь й], [т у́ ч ь й], [р о́ щ ь й]); арм я́ не, горож а́ не (произносится [арм ❜ а́ н ь ], [гъраж а́ н ь ]); в д о́ ме, в п о́ ле, на с е́ не (произносится [в-д о́ м ь ], [ф-п о́ л ь ], [на-с е́ н ь ]); к раб о́ те, в б а́ не, в р о́ ще (произносится [к-раб о́ т ь ], [в-б а́ н ь ], [в-р о́ щ ь ]); крас и́ вее, угр ю́ мее (произносится [крас и́ в ь й ь ], [угр ❜ у́ м ь й ь ]); деш е́ вле, бог а́ че (произносится [де е ш е́ вл ь ], [баг а́ ч ь ]), ст а́ нешь, б у́ дешь, пл а́ чешь (произносится [ст а́ н ь ш], [б у́ д ь ш], [пл а́ ч ь ш]); ст а́ нет, б у́ дет, пл а́ чет (произносится [ст а́ н ь т], [б у́ д ь т], [пл а́ ч ь т]); ст а́ нем, б у́ дем, пл а́ чем (произносится [ст а́ н ь м], [б у́ дем], [пл а́ ч ь м]); ст а́ нете, б у́ дете, пл а́ чете (произносится [ст а́ н ❜ те], [б у́ д ь те], [пл а́ ч ь т ь ]); ст а́ ньте, б у́ дьте, пл а́ чьте, куп и́ те, клад и́ те (произносится [ст а́ н ❜ т ь ], [б у́ т ❜ т ь ], [пл а́ чт ь ], [куп и́ т ❜ ], [клад и́ т ь ]).

Читайте так же:
Салат московский

В некоторых падежных окончаниях в заударном слоге на месте буквы е может произноситься гласный [ъ] (наряду с [ ь ]):

в им. п. ед. ч. средн. рода прилагательных: зл о́ е, друг о́ е (может произноситься [зл о́ йъ], [друг о́ йъ]); ст а́ рое, д о́ брое (может произноситься [ст а́ ръйъ], [д о́ бръйъ]); бар а́ нье, пт и́ чье (может произноситься [бар а́ н ❜ йъ], [пт и́ чйъ]);

в словах дв о́ е, тр о́ е (может произноситься [дв о́ йъ], [тр о́ йъ]);

в тв. п. ед. ч. существительных: к а́ мнем, уч и́ телем, пл а́ чем (может произноситься [к а́ мн ❜ ем], [уч и́ т ь л ❜ ъм], [пл а́ чъм]);

в род. п. мн. ч. существительных: бр а́ тьев, ст у́ льев, с у́ чьев (может произноситься [бр а́ т ❜ йъф], [ст у́ л ❜ йъф]. [с у́ чйъф]);

в им. п. ед. ч. существительных средн. рода: м о́ ре, п о́ ле, сч а́ стье (может произноситься [м о́ р ❜ ъ], [п о́ л ❜ ъ], [щ а́ с ❜ т ❜ йъ]).

Произношение перечисленных форм с гласным [ъ] характеризует старые нормы и сейчас употребляется наряду с произношением их с гласным [ ь ]: [зл о́ й ь ], [дв о́ й ь ], [к а́ мн ь м], [ст у́ л ❜ й ь ф], [м о́ р ь ].

1 Гласный [ ь ] заменен на сайте звуком [и э ], которым в настоящее время в вузовской и школьной литературе принято обозначать произношение букв е, я в безударных слогах после мягкого согласного.

§ 66. Следующие согласные бывают как твердыми, так и мягкими: [л] и [б], [ф] и [в], [т] и [д], [с] и [з], [м], [р], [л], [н]. Для каждого из этих согласных в русской графике имеется соответствующая буква. Мягкость этих согласных на конце слова обозначается буквой ь. Ср. топ и топь (произносится [топ ❜ ]), экон о́ м и экон о́ мь (произносится [экан о́ м ❜ ]), уд а́ р и уд а́ рь (произносится [уд а́ р ❜ ]), был и быль (произносится [был ❜ ]). Так же обозначается мягкость этих согласных перед согласными: уголк а́ и угольк а́ (произносится [угал ❜ к а́ ]), б а́ нку и б а́ ньку (произносится [б а́ н ❜ ку]), р е́ дко и р е́ дька (произносится [р е́ т ❜ къ]).

Мягкость этих согласных перед гласными обозначается буквами следующих за ними гласных: буква я (в отличие от а) обозначает гласный [а] после мягкого согласного; ср. мал и мял (произносится [м ❜ ал]); буква ё (в отличие от о) обозначает гласный [о] после мягкого согласного; ср. мол и мёл (произносится [м ❜ ол]); буква ю (в отличие от у) обозначает гласный [у] после мягкого согласного; ср. тук и тюк (произносится [т ❜ ук]). Приблизительно так же распределяется употребление букв и и ы: буква и употребляется после мягких согласных и в начале слова, а буква ы после твердых согласных, которые имеют мягкую пару; ср. игр а́ , изб а́ , чист, шит, пил и пыл, мил и мыл, вил и выл, нить и ныть, нос и́ и нос ы́ .

Примеры на различение твердых и мягких согласных: топ и топь (произносится [топ ❜ ]), б о́ дро и бёдра (произносится [б ❜ о́ дръ]), граф а́ и граф я́ (произносится [граф ❜ а́ ]), вал и вял (произносится [в ❜ ал]), плот и плоть (произносится [плот ❜ ]), стыд а́ и стыд я́ (произносится [стыд ❜ а́ ]), ос и ось (произносится [ос ❜ ]); гроз а́ и гроз я́ (произносится [граз ❜ а́ ]), вол и вёл (произносится [в ❜ ол]), гроб и грёб (произносится [гр ❜ оп]), стал и сталь (произносится [стал ❜ ]), нос и нёс (произносится [н ❜ ос]), лук и люк (произносится [л ❜ ук]), г о́ рка и г о́ рько (произносится [г о́ р ❜ къ]).

§ 68. Согласные [ш], [ж], [ц], обозначаемые буквами ш, ж, ц, являются только твердыми и всегда произносятся твердо, например: шил (произносится [шыл]), шёлк (произносится [шолк]), шум; жил (произносится [жыл]), жар, жук; цинк (произносится [цынк]), ц а́ пля (произносится [ц а́ пл ❜ ъ]).

§ 106. Согласные [ж] и [ш] произносятся всегда твердо, в том числе в сочетаниях [жд ❜ ], [жн ❜ ], [жл ❜ ], [шн ❜ ], [шл ❜ ]:

[жд ❜ ]: пр е́ жде, хожд е́ ние, осуждён, награждён;

[жн ❜ ]: худ о́ жник, сап о́ жник, пр е́ жний, бл и́ жний, в а́ жничать;

[жл ❜ ]: в е́ жливый, бережл и́ вый;

[шн ❜ ]: л и́ шний, вн е́ шний, зд е́ шний;

[шл ❜ ]: пром ы́ шленный, к а́ шлять, пришл и́ .

1 Орфоэпический словарь русского языка: Произношение, ударение, грамматические формы / С.Н. Борунова, В.Л. Воронцова, Н.А. Еськова; Под ред. Р.И. Аванесова. — 4-е изд., стер. — М.: Рус. яз., 1988. — 704 с..

Салат «Шемаханский»

Впервые черновая рукопись "Сказки о золотом петушке" отмечена В.Е.Якушкиным[2] в его описании рукописей А.С.Пушкина ("Русская старина", 1884, т. XLIII. с. 641, 644). Перебелённая рукопись сказки хранится в публичной библиотеке РСФСР в Ленинграде. [В настоящее время – в рукописном отделе Пушкинского Дома ИРЛИ АН]

В отличие от других пушкинских сказок, "Сказка о золотом петушке" имеет своим источником не народные сказки, а литературное произведение – "Легенду об арабском звездочёте" Вашингтона Ирвинга[3]. Сборник, в который входит эта легенда, называется "The Alhambra of the New Sketch Book". Вышел он в Париже в июне 1832 года. Одновременно появился и французский перевод "Альгамбры". Перевод этот очень близок к подлиннику и хорошо передаёт иронический тон сказок Ирвинга. По-видимому, Пушкин пользовался переводом, а не подлинником. В библиотеке поэта находится именно французское двухтомное издание "Альгамбры".[4]

"Легенда об арабском звездочёте" – пародийная псевдоарабская сказка, которую Ирвинг выдаёт за записанное им народное предание. Однако самое беглое ознакомление с этой легендой убеждает, что она не содержит черт, свойственных народной поэзии.

Если Пушкин, в 30-х годах живо интересовавшийся европейским и, в частности, испанским фольклором[5], обратился к "Альгамбре" потому, что она была рекомендована как сборник испанских народных сказок[6], то он должен был быть разочарован.

Современники знали Ирвинга как литературного мистификатора и сатирика (автора "Сальмагунди", "Истории Нью-Йорка" и др.), и критика постоянно сопоставляла его с именем Аддисона[7].

По своему тону и содержанию "Легенда об арабском звездочёте" напоминает те "восточные сказки", которые в XVIII веке были обычным шифром политической сатиры. Отсюда понятно обращение Пушкина именно к этому источнику для создания политического памфлета – «Сказки о золотом петушке"[8], включённой поэтом в список своих "простонародных сказок".[9] Если Пушкин и не заподозрил в "Легенде о звездочёте" "прямой сатиры", то, во всяком случае, ирвинговская сказка представляет собою благодарный материал для переработки в произведение памфлетного характера ("биография" мавританского короля Абен-габуза, отставного и миролюбивого завоевателя, мечтающего о покое, флюгер, хотя бы и волшебный, управляющий действиями короля, восстания пограничных областей, престарелый монарх, разоряющий свою страну для исполнения прихотей наложницы, вспыхнувшая в столице революция и, наконец, особенно заинтересовавший Пушкина мотив неисполнения царского слова).

Читайте так же:
Салат сыроедный

Жанром русской народной сказки Пушкин воспользовался для политических намёков, и здесь он является продолжателем радищевской традиции.[10] Поэма Радищева «Бова» включает в себя выпады против самодержавия. как известно, в «Бове» Радищева Пушкин признавал достоинства. несмотря на отсутствие в ней «народности»[11].

Впервые Пушкин начал обрабатывать «Легенду об арабском звездочете» в 1833 году. К этому времени относится набросок «Царь увидел пред собой. » (см. альбом фототипий, с. 75), написанный тем же четырёхстопным хореем, что и «Сказка о золотом петушке». Первые десять стихов этого наброска представляют собой кусок легенды Ирвинга, не использованный Пушкиным в «Сказке о золотом петушке». В легенде эти фигурки (или, как Пушкин называет их, куколки) – магические изображения вражеских войск, которые при прикосновении волшебного жезла либо обращаются в бегство, либо начинают вести междоусобную войну и уничтожают друг друга. И тогда та же участь постигает наступающего неприятеля.

У Пушкина этот мотив усложнён. Вторая половина наброска представляет собою описание такого же игрушечного флота.

О черновике первых двадцати восьми стихов «Сказки о золотом петушке», отсутствующих в «Альбоме 1833–1835 годов» и неизвестно когда написанных, можно только сказать, что они были окончательно обработаны, потому что в беловик они переписаны только с одной помаркой («идут» вместо «валят»; уничтожение эпитета «шемаханский» имеет особый смысл, о чём будет сказано дальше) и без знаков препинания, что указывает на беглое, а не творческое переписывание, которое мы несколько раз встречаем в беловике «Сказки о золотом петушке».

Рукопись следующих шести стихов, находящихся на обороте форзаца и потому не поддающихся датировке, очень близка к беловику. То, что поправки сделаны другими чернилами, указывает их позднейшее происхождение. Следует отметить, что такими выцветшими коричневыми чернилами написан весь беловик сказки. Можно предположить, что Пушкин нанёс поправки на черновик в процессе переписывания: слово "смело" (в связи со строкой "Царь, – он молвил дерзновенно" см. альбом фототипий, с. 45) указывает на то, что по первоначальному замыслу (когда Пушкин ещё называл звездочёта Шемаханским мудрецом) характер этого персонажа был несколько иным.

По сохранившимся на полоске бумаги у корешка словам ("Нет", "царь") надо полагать, что на обрывке между лл. 5 и 6 (л.16) находился черновик некоторых стихов "Сказки о золотом петушке", так же не дошедшей до нас, как и черновик начала сказки.

После строки "Дал отпор со всех сторон" в писании сказки несомненно был перерыв, потому что рукопись на л. 20 (см. альбом фототипий, с. 41) написана другими чернилами, чем текст сказки на обрывке.

Воспроизводимая рукопись (лл. 20–23) от строки "Год, другой проходит мирно" до конца сказки несомненно представляет собою первый черновик, хотя характер рукописи неодинаков. Иногда поэт пишет какое-нибудь слово, тотчас зачёркивает, снова пишет его и опять зачёркивает (см. диалог Дадона с воеводой). Некоторые стихи не дописаны (например, "Царь приветливо") или отсутствует рифмующий стих ("Не беда, что сказка ложь"), повторяющиеся стихи обозначены простой чертой. Отдельные эпизоды перерабатываются дважды (возвращение Дадона, ссора царя с звездочётом) и даже трижды (появление Шемаханской царицы).

Со всем тем рукопись сказки очень близка к окончательному чтению.

Ни во вторичных переработках отдельных эпизодов, ни при переписывании сказки набело Пушкин не отклоняется от первоначального плана, а либо вводит новые детали, либо отказывается от уже написанного. Исключение в смысле законченности представляет собою первый лист рукописи. По сравнению с остальным текстом сказки стихи, написанные на нём, подверглись самой незначительной переработке.

На следующем л. 20, между словами "Царь не знает, что начать" и "Войска идут день и ночь" – смысловой разрыв, заполненный лишь в беловике, где стих "Царь не знает, что начать" заменён другим ("Царь скликает третью рать") и появляются два новых стиха:

связывающие предыдущий эпизод с походом царя.

Не зачёркнутая в рукописи "Что за притча, – молвит он" – не перенесена в беловик. Может быть, Пушкин заметил, что это же восклицание встречается в только что вышедшей тогда (летом 1834 г.) сказке Ершова «Конёк-горбунок»[12]. Эти же можно объяснить и колебания в выборе пейзажа. Следующие стихи написаны дважды:

Шатёр, морской берег, царь-девица (см. соответствующий эпизод сказки Ершова).

Порядок появления отдельных мотивов в первом варианте иной, чем в окончательном чтении. В первом варианте порядок этот таков: шатёр, девица, сыновья; в окончательном чтении: шатёр, побитая рать,сыновья, девица. Пример того, как Пушкин перерабатывает фольклорный мотив, представляет собою сцена встречи Дадона с Шемаханской царицей, имеющая три редакции:

1. Видит [Белый] шёлковый шатёр.
В том шатре сидит девица
[Шамаханская] царица.

2. [И] [Белый] [шёлковый] таинственный шатёр
Распахнулся [и] [к] [Дадону] девица
Шамаханская царица
[Вышла] тихо из шатра

3. Распахнулся и девица
Вся сияя [бела] добра
[В блеске вышла из шатра –]
[Румяна] [?] [как заря]
Тихо встретила царя.

В первой редакции эта сцена довольно близка к сказке о Еруслане Лазаревиче[13].

Ввод отсутствующего в легенде Ирвинга эпизода с братьями, которые появляются только для того, чтобы погибнуть, понятен в связи с сатирической тенденцией сказки и служит подчёркиванием порочности царя. Братья-соперники, убивающие друг друга, – мотив, известный в народной поэзии разных народов[14].

Конь, бродящий вокруг тела мёртвого витязя, – мотив, который встречается ещё в ранних произведениях Пушкина (Сражённый рыцарь", "Руслан и Людмила"), где конь ждёт своего мёртвого хозяина. Последней детали нет в окончательном чтении "Сказки о золотом петушке". Однако в рукописи: "ждут господ".

Описание умерших царевичей:

отброшено Пушкиным, вероятно, оттого, что песенная конструкция этих стихов нарушала эпический тон сказки.

Сравнительно легко дался Пушкину эпизод в шатре, для создания которого также использованы элементы русского фольклора. Например:

традиционный сказочный мотив.

Строки эти написаны без единой помарки.

Характерно для самой нефантастической сказки Пушкина, что слово "околдован" появилось только в беловике.

Возвращение царя напоминает возвращение Дука в "Анджело", причём в черновике это сходство более явственно, чем в печатной редакции ("в встречу кинулись девице". Ср. в "Анджело": "народ его встречать толпами кинулся").

В рукописи Пушкин называет звездочёта "Шамаханским мудрецом" и "Шемаханским скопцом" (тот же эпитет мы находим и в беловике сказки). Этот эпитет был исключён в в окончательной редакции, так как месть Шемаханского мудреца царю-завоевателю могла быть истолкована как политический намёк: Шемаха[15] в 1820 году была присоединена к России.

Следует также отметить примеры рассеянности Пушкина в связи с "Легендой об арабском звездочёте". Ирвинг так описывает внешность звездочёта: "Une grande barbe lui descendait jusgu’a la ceinture" ("Длинная борода ниспадала до самого пояса") и дальше: "Il ne put gue perpetuer ses rides et ses cheveux gris" ("Она ещё больше подчёркивала его морщины и его седые волосы").

В "Сказке о золотом петушке":

ещё больше повторяющий описание Ирвинга. В окончательной редакции уже нет ни бороды, ни морщин ("Весь, как лебедь, поседелый").

Второй случай: в легенде Ирвинга талисман (медный всадник), имеющий то же назначение, что и петушок пушкинской сказки, был установлен на крыше королевского дворца. Золотой петушок сидит на спице перед окошком Дадона. Однако в черновике читаем:

Эпизод ссоры царя со скопцом подвергся самой тщательной обработке. В первой редакции ещё отсутствует благодушное приветствие Дадона (от "А здорово, мой отец" до: "Подь поближе, что прикажешь?"), разительно контрастирующее с его яростью, когда собеседник вздумал ему перечить. Скопец сразу и "дерзновенно" приступает к Дадону со своим требованием. В следующей редакции эта речь снижена и опрощена.

Вообще стремление к снижению лексики и приближение её к просторечию характерно для переработки стихов "Cказки о золотом петушке". Например, стих:

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector